Дело № 12175 Георгия Есенина - Дети Есенина - О Есенине - Стихи Есенина - Портал стихи Есенина
Пятница, 09.12.2016, 06:48

Cтихи Есенина

Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
Автобиография Есенина [4]
Биография Есенина [7]
Жизнь Есенина [1]
Гибель Есенина [2]
Дети Есенина [5]
События [1]
Воспоминания Есенина [1]
Окружение Есенина [3]
Любовь Есенина [18]
Главная » Статьи » О Есенине » Дети Есенина

Дело № 12175 Георгия Есенина

Эдуард ХЛЫСТАЛОВ

ДЕЛО № 12175 ГЕОРГИЯ ЕСЕНИНА

 

Весной 1913 года в типографию Сытина на самую низшую должность помощника корректора приняли семнадцатилетнего деревенского паренька. Он приехал из рязанского села Константиново, но на деревенского внешне похож мало. Остроумен, насмешлив, заносчив и самолюбив. В обиду себя не даст, хоть и не москвич. На нём коричневый костюм, накрахмаленная рубашка с высоким стоячим воротничком, модно завязанный галстук. Звали паренька Сергей Есенин.

Считая себя поэтом, Есенин отказался работать с отцом в мясной лавке приказчиком и сам выбрал место с крохотным жалованьем в типографии, рассчитывая здесь печатать свои стихотворения. В корректорской никто из сотрудников его поэтом не признаёт (ещё бы, они готовят к изданию произведения великих русских поэтов!), а редакции газет и журналов, где юноша показывает свои стихи, отказываются их публиковать.

За строптивый характер работники типографии невзлюбили Сергея. Полюбила его только 22-летняя корректор Анна Изряднова. В выходные дни они вместе ходят на занятия в университет Шанявского, много говорят о поэзии, литературе. После работы Есенин провожает Анну до дома во 2-м Павловском переулке, а потом возвращается на Серпуховку, где живёт с отцом в небольшой комнате.

Подружился Есенин с рабочими-печатниками. Ему нравились их смелые разговоры о свободе, равенстве и братстве, и он, не зная истинных планов вожаков революции, подписал письмо известному рабочему, члену Государственной Думы Роману Малиновскому в поддержку свержения самодержавия революционным путём.

Откуда было знать Есенину, что часть партийных рабочих вожаков являются сексотами (секретными сотрудниками) царской охранки, выдают планы своих товарищей, получая за это огромные гонорары. И не случайно. С разоблачёнными предателями революционеры расправлялись жестоко: их расстреливали.

Таким сексотом как раз и был Роман Малиновский, получавший каждый месяц не менее 700 рублей. Для сравнения, при царе губернатор получал 500 рублей, а самый квалифицированный мастер — около 150 рублей… Малиновский немедленно сообщил своим хозяевам о полученном письме, и полиция бросилась искать подписантов. К концу 1913 года филёры установили человека, подписавшего письмо фамилией «Есенин», и в комнате у отца Сергея провели оскорбительный обыск. Законопослушный Александр Ильич был унижен поступком сына и выгнал его на улицу. Какое-то время юноша жил у знакомых, не всегда зная, где он будет ночевать завтра.

Дружба Анны и Сергея переросла в близкие отношения. Филёры сообщали начальству, что к Есенину ходит вечерами барышня и они проводят время в комнате при потушенном свете.

Для Есенина этот период стал самым изобильным в его творчестве. Он написал 70 прекрасных стихотворений. Именно с этого времени он состоялся как поэт. Несомненно, его творческому росту способствовало проживание в Москве, общение с литераторами и издателями, занятия в университете Шанявского, работа в корректорской, но главное — его любовь к Анне. Это соединение таланта и любви в жизни поэта следует считать «изрядновским» периодом. И совсем не случайно в это время появились главные строки:

 

Если крикнет Рать святая:

«Кинь ты Русь, живи в раю!»

Я скажу: «Не надо рая.

Дайте родину мою».

 

21 марта 1914 года Анна забеременела и несколько месяцев старательно скрывала беременность от всех. Шло время. На шестом месяце скрывать беременность от родных далее Анна не могла. Известие о внебрачных отношениях и ожидание ребёнка тяжело было принято в семье Изрядновых. Анна вынуждена была уйти. Она сняла комнату около Серпуховской заставы и стала с Есениным жить совместно. Он бросает работу в издательстве, целиком занимаясь сочинительством.

В своих воспоминаниях Анна Романовна писала:

«…В конце декабря у меня родился сын. Есенину пришлось много канителиться со мной (жили мы только вдвоём). Нужно было меня отправить в больницу, заботиться о квартире. Когда я вернулась домой, у него был образцовый порядок: везде вымыто, печи истоплены, и даже обед готов и куплено пирожное, ждал. На ребёнка смотрел с любопытством, всё твердил: «Вот я и отец». Потом скоро привык, полюбил его, качал, убаюкивал, пел над ним песни. Заставлял меня, укачивая, петь: «Ты пой ему больше песен». В марте 1915 года поехал в Петроград искать счастья. В мае этого же года приехал в Москву, уже другой. Немного побыл в Москве, уехал в деревню, писал хорошие письма. Осенью заехал: «Еду в Петроград». Звал с собой… Тут же говорил: «Я скоро вернусь, не буду жить там долго».

Но Есенин к Анне не вернулся. В столице его приняли восторженно. Вскоре вышла первая книжка стихов. Шла суровая мировая война. Поэта призвали в армию. Он служил в санитарном поезде, доставляя с фронта раненых. Потом произошла Февральская революция. Поэт дезертировал из армии Керенского. Летом 1917 года со своим другом, поэтом Алексеем Ганиным, решил уехал в провинцию. С ними увязалась знакомая Зинаида Райх. В Вологде неожиданно для всех, в том числе и для себя, обвенчался с ней в церкви.

Сына Георгия (родные звали его Юрием) Анна растила одна. Сергей, бывая в Москве, навещал, изредка помогал деньгами. Однако после революции её материальное положение крайне ухудшилось, работа корректором оплачивалась мизерно. На любительских снимках Юра одет бедно, лицо — не по годам умного мальчика. Рано начал писать стихи, но мало кому показывал. Фамилию отца носить было непросто. Он окончил авиационный техникум, некоторое время работал в Академии имени Жуковского.

Незадолго до своей трагической гибели Сергей Есенин просил Анну беречь сына. Она и так, отказывая себе во всём, растила и берегла Юрия. В начале 1937 года Юрия призвали в армию, и он бесследно исчез. Куда только она не обращалась, в ответ молчание. Добрые люди намекнули матери, что, возможно, его тайно осудила «тройка» на десять лет лишения свободы без права переписки. Анна ждала сына, тайком обливаясь слезами, целых девять лет. Бережно хранила чемодан с его одеждой. Она связала ему свитер и всё беспокоилась, подойдёт ли он Юрию. В 1946 году заболела и внезапно умерла, так и не узнав правду о сыне.

Автор этих строк много лет занимается расследованием обстоятельств трагической гибели великого русского поэта Сергея Есенина и, понятно, не мог пройти мимо его первенца. Мои длительные требования ознакомить меня с документами из архива бывшего КГБ увенчались успехом. Передо мной дело № 12175 по обвинению Георгия Сергеевича Есенина по статье 58 пункт 8 и пункт 11 Уголовного кодекса РСФСР. Какое же преступление совершил юноша?

После Октябрьского переворота вожди большевиков в пропагандистских целях согласились с выходом из состава России Украины, Финляндии, Грузии, Армении и других государств. Однако идеи мировой революции (захват власти во всех странах мира) захватили их умы, тем более, им в руки попали царский золотой запас, картинные галереи, произведения искусства, они ограбили самых богатых людей на планете. Они срочно стали в странах Европы создавать компартии, вооружать большие отряды боевиков, подрывать законные власти, расплачиваясь золотом и драгоценными камнями. В России голод, в городах люди получают по 50 граммов хлеба, а В.Ленин и Л.Троцкий отправляют за границу драгоценности, принадлежащие народу. Основную подрывную работу на Западе проводили тайные агенты Коминтерна.

Один из организаторов компартии Германии Яков Самуэлович Рейх позже писал:

«Инструкции Ленина были кратки: «Возьмите как можно больше денег, присылайте отчёты и, если можно, газеты, а вообще делайте, что покажет обстановка. Только делайте!» Сразу же написал соответствующие записки: Ганецкому, Дзержинскому… Я знал Ганецкого уже много лет, и он меня принял как старого знакомого товарища. Выдал 1 миллион рублей в валюте — немецкой и шведской. Затем он повёл меня в кладовую секретной партийной кассы… Повсюду золото и драгоценности: драгоценные камни, вынутые из оправы, лежали кучками на полках, кто-то явно пытался сортировать и бросил. В ящике около входа полно колец. В других золотая оправа, из которой уже вынуты камни. Ганецкий обвёл фонарём вокруг и, улыбаясь, говорит: «Выбирайте!» Потом объяснил, что это всё драгоценности, отобранные ЧК у частных лиц, — по указанию Ленина, Дзержинский их сдал сюда на секретные нужды партии... Мне было очень неловко отбирать: как производить оценку? Ведь я в камнях ничего не понимаю. «А я, думаете, понимаю больше? — ответил Ганецкий. — Сюда попадают только те, кому Ильич доверяет. Отбирайте на глаз, — сколько считаете нужным. Ильич написал, чтобы вы взяли побольше, — и советовал в Германии продавать не сразу, а по мере потребности. И действительно, я продавал их потом в течение ряда лет… Наложил полный чемодан камнями, золото не брал: громоздко. Никакой расписки на камни у меня не спрашивали, — на валюту, конечно, расписку я выдал…»

Сколько ни провоцировали большевики восстания в странах Европы, трудящиеся не желали поддерживать кучку кровожадных международных авантюристов. В СССР постепенно стали репрессировать деятелей «ленинской гвардии», не оглядываясь на их революционное прошлое.

В 1935 году чекисты арестовали Иосифа Бергера, как немецкого шпиона, и бросили в политическую Бутырскую тюрьму. Бергеру удалось от расстрела выкрутиться, выжить, дождаться освобождения и даже написать воспоминания. Его рукопись самиздатом в 60-х годах ходила по рукам. Врезались в память строчки:

«…Однажды к нам в камеру среди ночи привели новичка. В полутёмную камеру дверь отворилась, и к нам впихнули молодого парня с узлом в руках. Когда мы рассмотрели его лицо, были поражены. Парень был вылитый поэт Сергей Есенин. Потом выяснилось, что это его сын Юрий. Оказалось, что он тоже пишет стихи. Он ненавидел советскую власть. Юрий Есенин был убеждён, что у его отца не было никаких причин закончить жизнь самоубийством, что погиб он вследствие каких-то нападок и говорить следует о его убийстве. Власти преследовали его до последнего дня, — уверял Юрий заключённых в камере. Его арестовали в Хабаровске. Он в это время служил в армии. Сначала думал, что арест связан с нарушением воинского устава или дисциплины, но потом узнал, что обвиняется за принадлежность к группе «террористов». С помощью сексотов, сидевших с Есениным в лагере под видом арестованных, следователи ловким обманом «вытрясли» из него нужные показания. Им удалось убедить, что ему, сыну Есенина, судьи не вынесут сурового наказания, но он должен каяться и не изменять своих показаний… После допросов Юрий обливался слезами…»

На обложке дела: «Особый архив. Дело № 12175 по обвин. Есенина Г.С.». Есть ещё цифры: «874-37» и «024938». Это номера оперативных материалов, на основании которых было сфабриковано это дело, в них доносы сексотов, донесения тайных наблюдателей, планы-задания агентам и другие подобные бумаги. Имена этих законченных негодяев до сих пор скрываются, и это несмотря на то, что советская власть давно пала и к власти пришли её враги — демократы… К делу Есенина приложили руку самые кровожадные палачи, но начало всему положили скрываемые властями оперативные работники НКВД.

«Справка

4-м отделом ГУГБ НКВД СССР разрабатывается контр-революционнаяфашистско‑террористическая группа, одним из активных её участников является Есенин Ю. С., резко враждебно настроенный к Советской власти.

Есенин высказывает террористические намерения против руководителей Партии и Сов. Правительства, заявляя:

«Сталин на трибуне прячется за людей, но его можно взять бомбой».

Тут же касаясь вопроса о изыскании взрывчатого вещества, Есенин утверждает:

«Оружие дело второстепенное. Его можно достать сколько угодно, но что им делать, пострелять в воздух. Я умею делать пироксилин. Я его делал и пробовал на взрывах, щепотка в жестяной банке взрывает целое дерево. У меня есть дядя подрывник, он читает лекции в Академии по подрывному делу. Эта консультация обеспечит любой вид взрывчатого вещества».

Подготавливая себя к совершению террористического акта, Есенин говорил, что одним из главных решающих моментов является воспитание воли:

«Не вооружённость решает дело, а воля, стойкость, хитрость, затаённость, надо воспитывать в себе волю».

При этом Есенин ссылается на ряд примеров из истории подготовки совершения террористических актов итальянской организации Мафии и народовольцев. Есенин, выдвигая перед участниками группы задачу организованной борьбы с ВКП(б), заявляет:

«Нужно организованное сопротивление. Для этого не обязательно большое количество людей. В террористических выступлениях техника играет решающее значение, и когда люди очень обозлены, к ним приходят самые неожиданные изобретения, характерным примером является история бомбометания в России».

Есенин, развивая план действия контрреволюционной организации, выдвигает двурушничество основным методом борьбы:

«Нет более верной и успешной работы на два фронта. Это означает быть всегда в курсе событий у врага. Это ориентирует, а будучи ориентированным, можно лавировать и жалить самые больные места. Из зубатовщины прямо вытекает метод так называемой «тихой сапы». Дело не в терминологии, а в существе… Надо уметь пробираться в глубь государственных организаций, зарекомендовать себя и глушить то одного, то другого. В этих целях прекрасно могут быть использованы и коммунисты. Среди этой прослойки подавляющее большинство недовольно».

Основой программы террористической группы Есенин выдвигает национализм:

«Стержнем программы теперь должен явиться национализм. На этом большом, может быть, и нелепом чувстве можно вести за собой всю громаду серой массы. Надо учесть опыт Германии, которая делает этим национализмом чудеса».

Фашизм и его интернационалистические стремления Есенин всячески восхваляет:

«Есть уголки, где народы цветут полным цветом. Этим уголком является Германия. Единственно умной и последовательной государственной философией является философия Германии. И вполне понятно — в её основу легло гениальное учение Ницше, а не Маркса, являющееся сплошным пасом. Марксисты дискредитируют террор для того, чтобы дискредитировать его как средство борьбы против самих себя».

Наряду с этим Есенин в крайне злобных выражениях клеветнически отзывается о тов. Сталине. Полагаю: необходим обыск и арест Есенина Г.С.

Начальник 6-го отд-ния

4-го отдела ГУГБ

капитан Государственной безопасности (Журбенко)

« » февраля 1937 г

 

На первой странице этой справки (л.д. 34) размашистая резолюция (санкция) полгода назад назначенного шефа НКВД Николая Ежова и рядом ещё две (нечитаемые) подписи неизвестных начальников с датами 27.3.37 и 3.3.37 года.

(Документ не редактирован.)

Простой анализ убеждает нас в том, что никаких доказательств преступной деятельности Георгия стихи Есенина не существует. Все сведения почерпнуты из тайного доноса очень близкого приятеля, который путём провокационных бесед выяснял настроение и отношение к существующему тоталитарному режиму, регулярно доносил, и 22 мая его вызвал на допрос оперуполномоченный 6-го отделения 4-го отдела ГУГБ сержант госбезопасности Павловский. Он сделал всё, чтобы представить молодого человека опасным преступником. Вот протокол первого допроса (текст и правописание подлинника).

«Вопрос: Вы обвиняетесь в контрреволюционной деятельности. Признаёте ли вы себя виновным?

(Никакого конкретного обвинения фактически предъявлено не было, арестован он был незаконно, без санкции прокурора. В этом и заключалось коварство НКВД, заставить узника находиться в полном неведении своего ареста, ловить на неосторожно произнесённом слове. — Э.Х.)

Ответ: Я намерен показать следствию о всех своих контрреволюционных преступлениях. Воспитанный в мелкобуржуазной среде, я ещё в школьные годы заразился антисоветскими настроениями. (Эти фразы записаны Павловским и по другим делам — П. Васильева, В. Наседкина, И. Приблудного и других, значит, это слова следователя. — Э.Х.) Так, в школьные годы в 1928 году мной было написано контрреволюционное стихотворение, в котором я выражал свои настроения, о том что праздник 10-летия Октября мне чужд. (Раз стихотворение написано к 10-й годовщине Октября, значит, это было в 1927 году, когда мальчику было 13 лет! — Э.Х.) Прочитав это стихотворение в кругу своих знакомых, я порвал его. (Чекист не выясняет «контрреволюционность» стихотворения, даже не приводит ни одной строчки. Ему в протоколе нужны слова: «контрреволюция», «преступление» и т.п. — Э.Х.)

Вопрос: А позднее кому вы читали антисоветские стихи?

Ответ: Позже в 1935 году я читал это стихотворение Пермяку.

Вопрос: Ещё кому?

Ответ: Это стихотворение я читал также и Приблудному.

Вопрос: Какие ещё антисоветские стихотворения вы сочиняли?

Ответ: Больше антисоветских стихов я не писал. (Юрий понимает, что наговаривает на себя, поддакивая Павловскому, и замолкает. А чекисту нужны показания, и он переходит в решительное наступление. — Э.Х.)

Вопрос: Следствие предлагает вам дать подробные показания о вашей контрреволюционной деятельности в период 1933 — 1936 гг. (Можно не сомневаться, что Павловский пользовался доносами тайного осведомителя (осведомителей), создавал у арестованного уверенность, что НКВД знает его каждый шаг, каждое слово. Ему бы ответить: «Я контрреволюционной деятельностью не занимался!» Может, он так и отвечал, но чекист сам написал за него показания, заставив их подписать. Если в других подобных делах листы допросов в мазках и каплях крови, в этом деле я их не нашёл. — Э.Х.)

Ответ: Ещё в 1930 году (Юрию — 15 лет. — Э.Х.) с Гориневским Дмитрием мы вели разговор и обсуждение методов борьбы с Советской властью, и так как нас интересовала программа анархистов, то мы хотели связаться с подпольной организацией анархистов. Это не удалось, однако я и Гориневский вели обсуждение возможности создания молодёжной контрреволюционной подпольной организации, которая должна изучить теоретические труды анархистов, а так же практическую их работу, а также подробно изучить технику подготовки террористических актов. С этой целью я читал книги о Кибальчиче, об итальянских террористах и др.

Вопрос: Какими методами вы намеревались бороться с Советской властью?

Ответ: Мы считали и приходили во время этих обсуждений к выводу, что допустимы все методы вплоть до террора против руководящих лиц.

Вопрос: Что практически было предпринято?

Ответ: Мы мыслили изготовить взрывчатые вещества и приступили при помощи небольшого набора химических материалов, имевшихся у нас, к изготовлению взрывчатых веществ, но у нас ничего не получилось…»

Никаких конкретных действий по «организации террористической группы» сделано не было, все разговоры относились к 5—7-летней давности, причём подростков, но А. Павловский всё делает, чтобы Юрия Есенина подвести под расстрел. Он старательно записывает в протоколе:

«В среде своих товарищей я высказывал контрреволюционные взгляды: Русский народ зажат, Советская власть представляет собой организованную систему насилия над массами. Кучка захвативших власть эксплуатирует огромное многомиллионное население, доведя его до состояния животной жизни. Народ обманут, запуган, массы всё более и более разочаровываются в Советском строе, и для того, чтобы их подхлестнуть, ВКП(б) придумывает в качестве возбуждающего средства поочерёдно то ударничество, то стахановское движение…»

После записи показаний в протоколе обвиняемый должен написал слова: «Протокол с моих слов записан правильно и мною прочитан». Юрий написал такие слова, но не под последней строкой, а ниже, оставив незаполненной одну строчку. Эту строчку использовал Павловский, он вписал позже в неё такие слова: «Совершить террористический акт мне не удалось из-за отъезда в ОКДВА». Другими словами, он не совершил убийство вождя по не зависящим от него обстоятельствам, а такие действия квалифицируются уголовным кодексом как законченное преступление. И прокурор, и судьи видели, что строчка вписана мелкими буквами и таких слов Есенин не говорил, но приговорили его к расстрелу. Тело юноши сожгли в крематории на Донском кладбище.

Павловский записывал в протоколах, что Юрий Есенин все разговоры «о терроре» вёл со своими приятелями Дмитрием Гориневским и Игорем Лисовским. Значит, и судить их следовало всех вместе. Но чекисты выделяют дела на Гориневского и Лисовского в особое производство. Лисовского осудят на 8 лет лишения свободы, а Гориневского, который, судя по материалам дела, был более «виновен», чем Лисовский, не трогают. Почему? Выяснить в своё время у Гориневского обстоятельства дела Есенина не удалось, он уехал на свою историческую родину, в Израиль.

В 1956 году Ю. Есенин и И. Лисовский были реабилитированы, а их дела признаны полностью сфальсифицированными.

После назначения наркомом внутренних дел Л. Берия фальсификаторы дела Ю. Есенина — Павловский, Журбенко, Фриновский, Ежов были признаны «врагами народа» и расстреляны, Литвин 9.05.1938 года покончил жизнь самоубийством. 
Категория: Дети Есенина | Добавил: Admin (19.01.2009)
Просмотров: 1044 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Наш опрос
Ваше любимое стихотворение Есенина о любви?
Всего ответов: 191
Мини-чат
200
Форма входа

Copyright Портал стихи Есенина © 2016
Хостинг от uCoz Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru